Всё выглядело безупречно. Статья была опубликована в престижном журнале Nature. Но когда Тилл Савала прочитал заголовок две недели назад, у него ёкнуло.
«Я подумал: «Либо это самое важное открытие за последнее десятилетие, либо в нём что-то не так», — рассказывает космолог из Университета Хельсинки.
Он поставил на второе. И был прав. Всегда так и бывает.
В статье утверждалось, что многолетние космические консенсусы разрушены. Авторы использовали данные спектрометрического прибора DESI (Dark Energy Spectroscopic Instrument). Четырнадцать миллионов галактик. Квазары, свет от которых летел к нам одиннадцать миллиардов лет. Обычная космическая рутина, если так можно выразиться — космическая паутина, образованная нитями и пустотами. Исследователи, однако, заявили, что эта паутина не случайна. По их данным, нити выровнены. Предпочтительно. В определённых направлениях на протяжении миллиардов световых лет.
Это нарушает космологический принцип — фундаментальное правило, гласящее, что во многом масштабах Вселенная выглядит примерно одинаково во всех направлениях. Если данные доказывают обратное, меняется всё.
«Если мы это упустили, — говорит Савала, — научному сообществу придётся давать серьёзные объяснения».
Он не верил, что они что-то упустили. Он полагал, что они допустили вычислительную ошибку.
Фундаментальную ошибку.
Авторы статьи в Nature использовали «светимость дистанции» для картирования галактик. По словам Саваля, так делать нельзя. Без коррекции на расширение Вселенной во время прохождения света. Чтобы учесть это расширение, необходимо использовать «сопутствующее расстояние». Оригинальные авторы забыли масштабировать данные.
Звучит технично. Но по сути это не так.
Это просто математическая ошибка.
Как только Савала применил правильную метрику, загадка исчезла. Никакого выравнивания. Никакого нарушения. Данные вернулись в русло консенсуса. Вселенная осталась скучно однородной.
Франческо Силос Лабини из Центра Энрико Ферми, один из соавторов, попытался защититься. Он утверждал, что ориентация имеет большее значение, чем те неоднородности, на которых сосредоточился Савала. Савала не согласился. Ошибка оставалась ошибкой, независимо от перспективы.
Итак, Nature опубликовал статью. Почему?
Потому что экстраординарные заявления получают место в ведущих журналах. Их задача — освещать прорывы. «Чтобы попасть в Nature, нужно сделать прорыв», — отмечает Савала. Это определённо был такой случай. Но статус прорыва не является синонимом правильности.
Дэвид Спергель из Фонда Саймонса менее сентиментален. Он называет этот oversight «разочаровывающим». По его мнению, редакторам Nature следует ужесточить стандарты.
Саваля не уверен, что сам заметил бы ошибку, будь он рецензентом этой статьи. Он признаёт, что система рецензирования сломана по своей конструкции. Рецензенты знают свою узкую нишу, но не весь программный код целиком.
Дэниэл Айнштейн из Гарвардского университета соглашается. Такие ошибки скрываются годами, прячась в коде.
Легко понять, почему это осталось незамеченным так долго.
Ирония бьёт по нервам. Сенсационное утверждение делает круг по СМИ, захватывает заголовки, а затем,一旦被 опровергнуто, исчезает из поля зрения. Публичность помнит шок, но забывает исправление. Наука движется вперёд, но повествование остаётся на месте, как жвачка подошве ботинка.
Именно поэтому физики предпочитают серверы препринтов. ArXiv.org позволяет всей аудитории одновременно прочитать черновик. Один или два анонимных рецензента? Это лотерея. Открытое сообщество? Кто-то, рано или поздно, находит ошибку.
Эта конкретная статья не была размещена на ArXiv до публикации в Nature.
Она была под эмбарго. Тайна, которой поделились с журналистами лишь за несколько дней до выхода. Это обеспечивает лучший пресс-релиз. Это создаёт более чистый нарратив.
Но это не обеспечивает лучшую науку.
«Я думаю, что эти эмбарго служат интересам издания», — говорит Савала. Он делает паузу. «Но не науке».
